История моей дискриминации

Меня зовут Елена Аристова, мне 42 года. У меня дочь 14 лет и мама-пенсионерка. Работаю палатной постовой медсестрой в доме социального обслуживания «Данки» (бывший ПНИ № 2) Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы — 21 год.

Я заместитель председателя первичной профсоюзной организации «Голос медицины». Один срок была депутатом совета депутатов Данковского поселения, и ко мне до сих пор обращаются за помощью жители Данок и окрестных населённых пунктов. Из-за этого я и страдаю от действий руководства учреждения.

Что уже удалось отстоять

Меня дважды незаконно увольняли — оба раза я восстанавливалась по решению суда. Сейчас, как считают юристы нашего профсоюза, незаконно уволены ещё 28 человек, и я помогаю представлять их интересы в судебном процессе.

Наш профсоюз помог нескольким членам снять незаконные взыскания по решению суда. Также по решению суда восстановлены девять незаконно уволенных медсестёр.

Как выглядит давление

Вместо того чтобы прекратить беззаконие в учреждении, администрация решила расправиться со мной любыми методами.

За мной поминутно следят через видеокамеры, ведут тотальную слежку, составляют лживые акты о нарушениях, подговаривают работников и проживающих в социальном доме писать жалобы на несуществующие нарушения. Дошло до заявления в правоохранительные органы по обращению недееспособного проживающего.

Руководство при любом удобном случае говорит коллегам, что профсоюз «Голос медицины» — враг и его членам не место в учреждении, делит людей на своих и чужих. Весной этого года членов профсоюза вызывали поодиночке и оказывали административное давление, чтобы они вышли из профсоюза. Многие покинули нашу ячейку: перед выбором между потерей чести и потерей работы многие выбрали первое.

Старшим медсёстрам на ежедневных пятиминутках ставят задачу создавать невыносимые условия труда для членов профсоюза. Коллектив от всего происходящего дезориентирован, деморализован и запуган. А руководство, почувствовав безнаказанность, применяет всё новые методы.

Проживающие рассказывают мне, что их вызывали и требовали меня оболгать — написать жалобу о грубом обращении, устроить скандал, — угрожая каждому чем-то своим. Согласился только один. Аудиозаписи собраний и разговоров с признаниями у меня есть. Но проживающие находятся в зависимости от руководства и тоже запуганы.

За что мы боремся

Нас обвиняют в том, что мы объявили войну администрации и вообще занимаемся политикой. Это не соответствует действительности. Мы пытаемся бороться с беззаконием и нарушением прав членов нашего профсоюза — в общем, за правду. Потому что на подлости и лжи ничего хорошего построить не получается.